Меню

           - Сергей, ты известен как музыкант, поэт и юморист, знаток всяческих околокомпьютерных прибамбасов, организатор мыслимых и немыслимых клубов. А с чего все началось?
    - Поскольку человек начинается с детства, началось все с игр, любовь к которым неожиданно получила продолжение именно теперь. Родился я в 1951 году, в апреле. Детство мое прошло в Самаре, и вот году в 70-м (к этому времени мы уже переехали во Владимир), когда моему меньшому брату Диме было уже лет пятнадцать, он притащил домой от своего одноклассника Коли Северова человечков из пластилина, внешне похожих на изваяния с острова Пасхи. Мой брат Дима долго крутился вокруг меня с просьбой сделать ему такие же, и в конце концов уломал меня. Я слепил ему несколько армий, а затем, насмотревшись, как он ими играет, приобщился и коренным образом модифицировал игру из батальной в ролевую Дома у нас стоял эдакий старый матёрый сундук, и вот мы организовали на нём макетный ковбойский "салун", в котором года три кряду разыгрывали сценки из ненашей жизни. Я прилежно записывал всю нашу игровую хронику, а потом попытался из этого "сериала" сделать роман. И, надо сказать, небезуспешно: в отличие от многих других "начинающих", я свой первый роман дописал, уместив его на 150 машинописных страницах. Правда, от него сейчас осталась только одна песня - "Серый Дозор". Художник Паша Наследников нарисовал мне по этой песне картину, и вот теперь она висит на стене, напоминая, с чего все начиналось.
    - Ну а с играми-то что?
    - Я ими долго не занимался, пока уже здесь, во Владимире, издатель газеты "Галактические новости" Игорь Морозов не показал как-то настольную игру по типу "Космических войн" с огромным игровым полем. И я снова "заболел" настольными играми. И сделал игр пять в настольном варианте и несколько десятков игровых полей для них.
    - Что еще ты делаешь вопреки убеждению других, что это сделать невозможно?
    - Небезызвестный когда-то во владимирском театральном мире Алексей Овчинников съездил в начале 80-х на БАМ и написал там кучу стихов, рассказов и незаконченный роман. Когда он их сам читает - Жванецкого за пояс заткнёт. Пробовали на магнитофон записать - уже не то, его видеть надо. Ещё один наш приятель и соратник - А. Кулагин, известный тем, что в "Томиксе" долгое время писал очаровательные сюжеты в рубрику "Дуу-у-рь", - замечательно подражает любому голосу, но считает это блажью. А мне хочется всё это уловить, потому что общественное мнение все нестандартное "затаптывает", и оно может безвозвратно исчезнуть.
    - Панин, Кулагин и Филиппенко в своё время составили общество ПанКуФилов, которое самиздатовским способом выпускало оригинальные альманахи. Как и для чего оно появилось?
    - Это давняя и весьма витиеватая история. В 1973 году я играл в ансамбле "Ленивые Муравьи", на базе которого потом образовался "Клуб Ленивчиков", вооруженный единственной пишущей машинкой. С ее помощью мы сотворили целую "Литературную сокровищницу", которой однажды заинтересовались соответствующие органы и всю её изъяли. А спустя десять лет я начал ходить в литературную студию при Владимирской писательской организации: сначала - к Василевскому (с 1984 года), потом - к Краковскому. Там я регулярно получал по шее за свое творчество и знакомился с великими людьми вроде Георгия Жаркова и Андрея Филинова. С 1992 года в нашем триумвирате созрели две идеи: сделать псевдоэнциклопедию с определениями, типа: "Орфей, - громкая болтовня фей", или "Кот в сапогах - извращенец" (а сначала у меня была идея сделать энциклопедию моих нереализованных литературных персонажей и антуражей, которая переросла в подобную игру словами). А вторая идея принадлежала как раз Игорю Филипенко: издавать сборники наподобие Козьмы Пруткова. Этим и занялись панкуфилы. Альманах панкуфилов назывался "Красный Диван" и начал своё существование в 1993 году. Мы принципиально печатали там анонимных авторов, - читатель должен был сам их угадывать. В газете "Слово" (точнее, её к этому времени переименовали во "Владимирского Литератора") панкуфилам отвели целую полосу, потом нас периодически стало печатать "Местное Время", потом - "Вечерний Владимир" успел напечатать анонс к альманаху: "Вечно свежие Панкуфилы!", после чего слегка притонул. А в 1987 году у меня наконец-то появился компьютер и возможность печатать наше творчество в полном объеме. А Игорь Филиппенко принялся писать комментарии к нашему альманаху. Панкуфилы дважды давали публичные выступления, сопровождая их выставкой своих рисунков. Одно такое выступление состоялось Доме Работников Искусств, в рамках литературного клуба Краковского; а второе выступление имело место быть в Пединституте, в здании у Золотых Ворот, на литературной студии Светы Лавренковой. Нам говорили, что мы пишем здорово, но непонятно для "широких читательских масс". Ну и что? Пусть читают и смотрят избранные.
    - Были еще случаи, когда "общественное мнение" не понимало тебя, а ты - его?
    - Не так давно после моего выступления на первом областном конкурсе авторской песни в одной из местных газет появилась заметка, подписанная неким Юджином. Он был "приятно удивлен" тем, что я, оказывается, пою "русскоязычное кантри". А у меня скорее блюзовое мышление.
    - Местные барды называют тебя литератором, а писатели - бардом. А на самом деле ты кто?
    - Я хожу где-то между ними, у творческих людей всегда так. С одной стороны, одно время я сам вёл литературный клуб. С другой стороны, в Клубе Самодеятельной Песни мы дошли до того, что с успехом пробовали "петь" газетные тексты. Конечно, бывали в моей жизни периоды, когда превалировало что-то одно: или музыка, или литература. Мы самозабвенно музицировали в "домашних лабораториях", и сохранись у нас тогдашние магнитофонные записи - они бы именно сейчас звучали очень стильно и "актуально". это было в 1973-76 годах, когда мой брат Дима Панин, Коля Северов Лёша Пискунов и я составили рок-группу "THE LAZY ANTS" - "ЛЕНИВЫЕ МУРАВЬИ. А петь я всегда любил и даже закончил культпросветучилище по специальности "руководитель самодеятельного хора". Меня приглашали петь в камерный хор "Распев", но у меня зубы тогда были "непрезентабельные". Я поспешно вставил себе зубы, но благодаря этому напрочь потерял дикцию, и долго её восстанавливал.
    - Расскажи теперь о том периоде твоей жизни, когда в ней превалировала любовь к фантастике.
    - В 1990-м году возглавлявший владимирский Политклуб Игорь Морозов поехал на какой-то форум в Иванове, и поскольку вся политика ему до смерти надоела, он не столько тусовался с юными политологами, сколько с местными фантастами. Он вернулся от них, полный восторга и свежих идей, одна из которых реализовалась в газете "Галактические новости". Он получил за неё хороший нагоняй, поскольку потратил деньги, предназначенные на выпуск листовок. Но газета возымела широкий резонанс, и в городе возник Клуб Любителей Фантастики (6 мая 1990 году, на первом Дне Фантастики в ДК Точмаша сформировался его первый состав). Подобно Клубу Самодеятельной Песни он пережил несколько периодов и несколько составов. КЛФ вёл очень бурную творческую деятельность. Мы устраивали состязания по типу "Что? Где? Когда?" и "Поля Чудес", "рыцарские турниры" и просмотры фантастических фильмов, которых тогда ещё не было в видеопрокате; а также осуществили три конференции по творчеству братьев Стругацких при участие межрегиональной группы "Людены". При клубе появились литстудия и изостудия, и ребята под руководством художника Геннадия Глазунова сделали замечательную диораму; она была из пластилина и представляла собой фантастическую батальную сцену. Такую же мы намеревались сделать по Толкиену для Музея Фантастики, но не доделали. Вместе с Игорем Морозовым Гена активно трудился над созданием Музея Фантастики. Музей, в общем-то, был уже открыт - в доме, напротив ЦУМа "Валентина". Это помещение было очень сырое, стена падала, и ребята делали ремонт своими силами. А еще при КЛФ существовало движение ролевых игр. Потом мы переместились на природу и прямо в лесу разыграли "КВИЗАРД-92" по нашумевшему фильм "Дюна". Игорь Морозов играл паука-мутанта. А затем поставили во Дворце Творчества Юных "Пасынков Вселенной", пригласив поучаствовать фантастов из Москвы и Иванова. Всего при мне успели поставить пять игр.
    - То есть ты еще и актер?
    - Весьма скромный. Долгое время в Политехе существовал клуб "Алый Парус", где я участвовал в спектаклях про Трех Мушкетеров, Шерлока Холмса и Федота-стрельца: участвовал в написании сценариев , а в "Федоте" даже сыграл роль английского гостя, который только сидит, ест и говорит "Yes!". Потом, уже в КЛФ "Минас-Моргул, мне доверили в спектакле "Лукас был не прав" по "Звездным войнам" роль слабоумного императора, который мало говорил, но зато много действовал. А еще в ДК "Точмаш" как-то поставили спектакль "Двенадцать" по Блоку, инициатором которого, сценаристом и режиссёром был Лёша Овчинников, где я играл попа... По образованию Лёша Овчинников - "режиссёр самодеятельного театрального коллектива". И к панкуфилам он не имеет никакого отношения. Хотя он и работал с Кулагиным и Филипенко в Драмтеатре, но прежде всего он был одним из активных функционеров Клуба Ленивчиков и первый рассказ из цикла "Болотных Страстей" принадлежит именно ему. Он "засветился" в "Ночном мотоциклисте", который тогдашний первый секретарь обкома Бобовиков запретил показывать в театре. В знак протеста часть артистов ушла из "Луначарки" и организовала свой филиал в доме на ул. Пичугина. Мне тогда поручили написать сценарий к постановке "Болотных страстей"... С театра, можно сказать, началась моя трудовая книжка: я работал машинистом сцены в филармонии, потом перешел в кукольный театр. В 1978 году режиссер Хусид поставил там "Аэлиту", в которой участвовали и люди, и куклы. Это был феерический спектакль с великолепной музыкой, и впечатления от него, наверное, тоже во многом определили мои интересы.
    - Ну а дальше как складывалась твоя трудовая биография?
    - Потом я выучился на киномеханика и работал в "Художке". Здесь мне опять повезло - я первым крутил "Сталкера". В 80-м перешел на работу в строительный техникум, с 84-го - в Политех и там "осел". Ну а самая первая моя профессия - это... бухгалтер! К счастью, тогда она не была престижной, да и не для меня это.
    - У меня в голове все твои клубы переплелись в клубок. А ещё - "основная" работа, а ещё тебя дочка недавно родилась. Как ты успеваешь пребывать в столь разных ипостасях?
    - По-видимому, я - "клубный" человек: когда я прихожу в какую-то структуру, вокруг меня сразу начинает "клубиться" и "отпочковываться" все, что там есть творческого. И все мои "ипостаси" - они не разные, а параллельные пути достижения чего-то одного.
    - Самореализации?!

        ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ:
    Ляжку дракона мы запивали зеленым вином,
    Назгула печень сырую жевали потом,
    А на десерт подавали под легкое скерцо
    чье-то трепещущее алое сердце,
    что в парке осеннем
    каким-то чудным человеком
    на правой груди железного дровосека
    нарисовано было губною помадой:
    "Спасибо за всё.
    До свидания.
    Рада".

Меню